🔸Зампред ЦБ А. Заботкин дал «Ведомостям» большое интервью с программным тезисом: «Проводимая ДКП соответствует текущим обстоятельствам». Ну что ж, посмотрим внимательно.

1. «С поправкой на календарный фактор спада ВВП вообще не было». Заботкин объясняет минус 0,2% в I квартале календарным фактором (-0,5 п.п.), морозами и эффектом НДС – и получает «сдержанный, но положительный рост». Арифметика корректная, но в ней за кадром остается то, что в России сегодня фактически две экономики. Одна – связанная с ВПК и госзаказом – еще как-то растет. Вторая – гражданская – в конкретном минусе: в гражданской обработке динамика отрицательна, выпуск стройматериалов падает двузначными темпами, инвестиционное машиностроение – на десятки процентов. Ориентация на средние цифры по экономике – путь к формированию искаженной картины происходящего.

2. «Инвестиции вблизи исторических максимумов». Звучит успокаивающе – пока не вспомнишь, что снижение инвестиций в основной капитал началось в 2025 году, а в I квартале этого года резко ускорилось. Так что по итогам 2026 года показатели инвестиций окажутся сильно хуже прогнозов. Да и от накопленного роста за предыдущие 4 года осталось уже лишь чуть больше половины, по данным за I квартал. Так что «вблизи максимумов» – это описание уровня, а не динамики: с горы вниз тоже какое-то время идешь «вблизи вершины». Для экономики, которой нужны структурная перестройка, преодоление энергодефицита и технологическое перевооружение, стагнация инвестиций на фоне запретительных ставок – это не «нормализация», а сокращение потенциала будущего развития. Признание «в разрезе отраслей картина существенно различается» – единственный намек на проблему, тут же закрытый формулировкой про «структурные сдвиги».

3. Аргумент про безработицу – оторван от российских реалий. «Если бы политика была чрезмерно жесткой, выросла бы безработица» – этот тезис кочует из выступления в выступление. Но российский рынок труда реагирует на спад не увольнениями, а переводом работников в неполную занятость, урезанием премий и сжатием реальных заработков. Сам ЦБ в недавнем резюме обсуждения ставки это признал: «Рынок труда подстраивается преимущественно через замедление роста заработных плат и расширение неполной занятости».

4. Про мандат – много софистики. На предложения расширить мандат ЦБ Заботкин отвечает: «В мире нет центробанков, таргетирующих конкретную цифру роста». Но никто всерьез и не предлагает таргетировать «конкретную цифру роста» – речь о двойном мандате в смысле принятия ЦБ во внимание и других целей (например, поддержки экономического роста), а также о более тесной координации действий ЦБ и Правительства. Заботкин же объявляет российскую формулировку цели ДКП «фактически точно соответствующей» мировой практике полной занятости (двойного мандата), что на самом деле совсем не так: формулировка «ценовая стабильность, в том числе для формирования условий сбалансированного и устойчивого экономического роста» делает рост подчиненной целью, а не равноправной. Разница не семантическая: она определяет, чем регулятор готов жертвовать.

5. Дискуссия о терпимости к инфляции вредна, она тормозит снижение инфляционных ожиданий. Это, пожалуй, самое примечательное место интервью. Инфляционные ожидания не снижаются после трех лет рекордно жесткой политики, а виноватыми оказываются... те, кто эту политику критикует. Логика «ожидания высоки, потому что вы громко спорите о правильности ДКП» снимает с регулятора ответственность за результат собственной работы. Если за пять лет инфляция «в среднем вдвое выше цели» (цитата самого Заботкина), а инфляционные ожидания практически не изменились – это вопрос не к дискутирующим экономистам, а к реалистичности цели и выбранному способу ее достижения.

Продолжение следует ⤵️